von.jpg
Главная Марк Солонин
Марк Солонин. Бочка и обручи или Когда началась Великая Отечественная война? (Части 1,2) - Доклад С. В. Борзилова PDF Печать
Автор: Administrator   
12.06.2010 10:13
Индекс материала
Марк Солонин. Бочка и обручи или Когда началась Великая Отечественная война? (Части 1,2)
ПРЕДИСЛОВИЕ
С чего начнем
Часть 1. ЗАТЕРЯННАЯ ВОЙНА
Сотрясая землю грохотом танковых колонн...
И пошел, командою взметен...
На рассвете 25 июня 1941 года...
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин...
Разгром
Первый маршал
Часть 2. ТРЯСИНА
Обреченные на успех
Анатомия катастрофы
Политдонесение политотдела
Доклад С. В. Борзилова
Огонь с неба
На мирно спящих аэродромах...
Дама с фикусом
Все страницы



2.5. Доклад С. В. Борзилова

К счастью для историков, чуть лучше освещен боевой путь 6-го мехкорпуса. В недрах „архивного ГУЛАГа" сохранился доклад командира 7-й танковой дивизии (6 МК) генерал-майора С. В. Борзилова в Главное автобронетанковое управление РККА от 4 августа 1941 г. [ВИЖ.- 1988.- No 11].
Об авторе этого документа необходимо сказать отдельно хотя бы несколько слов. Семен Васильевич Борзилов к началу советско-германской войны мог по праву считаться одним из наиболее опытных и прославленных танковых командиров Красной Армии. Во время финской войны комбриг Борзилов командовал той самой 20-й тяжелой танковой бригадой, которая прорвала „линию Маннергейма" в районе „высоты 65,5" (см. Часть 1). Командование Красной Армии высоко оценило роль 20-й танковой бригады и ее командира. Звания Героя Советского Союза были удостоены 21 танкист, в том числе и сам Борзилов.
К несомненной заслуге командира 20-й тб следует отнести и очень малые потери, понесенные личным составом вверенной ему части. За три месяца боев в тяжелейших природно-климатических условиях его бригада потеряла 169 человек убитыми и 338 ранеными [8]. Всего ничего - в сравнении с тем, что общие потери Красной Армии в той позорной сталинской авантюре превысили 330 тысяч человек [35].
Доклад Борзилова, несмотря на малый объем, содержит столько ценнейшей информации, что его стоит процитировать очень подробно:
„...на 22 июня 1941 года дивизия была укомплектована в личном составе: рядовым на 98 проц., младшим начсоставом на 60 проц., и командным составом на 80 проц. Материальной частью: тяжелые танки - 51, средние танки - 150, БТ-5/7 - 125, Т-26 - 42 единицы (таким образом, в одной только дивизии Борзилова было двести новейших танков Т-34 и КВ с противоснарядным бронированием), ...части дивизии находились в основном районе дислокации м. Хоро-Новоселки-Жолтки и готовились к учению на 23 июня 1941 года, которое должно было проводиться штабом армии (еще одно свидетельство того, что в конце июня 1941 г. в Западном Особом военном округе, уже официально преобразованном решением Политбюро ЦК от 21 июня 1941 г. в Западный фронт, готовились к крупной „игре". Из других документов известно, что незадолго до начала этой „игры" в танки мехкорпусов Западного ОВО были загружены снаряды, усилена охрана парков и складов. Было приказано „все делать без шумихи, никому об этом не говорить, учебу продолжать по плану"):
...22 июня в 2 часа был получен пароль через делегата связи о боевой тревоге со вскрытием „Красного пакета" (еще одно подтверждение того, что боевая тревога на Западном фронте была объявлена ДО „внезапного нападения". То же самое время получения приказа о вскрытии „красного пакета" с оперативным планом - 2 часа ночи 22 июня - содержится и в воспоминаниях командира 86 сд 10-й армии Западного фронта полковника Зашибалова), ...через 10 минут частям дивизии была объявлена боевая тревога и в 4 часа 30 мин. части дивизии сосредоточились на сборном пункте по боевой тревоге..., в 22 часа 22 июня дивизия получила приказ о переходе в новый район сосредоточения - ст. Валпа и последующую задачу: уничтожить танковую дивизию, прорвавшуюся в район Белостока... Дивизия, выполняя приказ, столкнулась с созданными на всех дорогах пробками из-за беспорядочного отступления тылов армии из Белостока... Дивизия, находясь на марше и в районе сосредоточения с 4 до 9 часов и с 11 до 14 часов 23 июня, все время находилась под ударами авиации противника. За период марша и нахождения в районе сосредоточения до 14 часов дивизия имела потери: подбито танков - 63, разбиты все тылы полков... (Сопоставимые потери понесла и 4-я танковая дивизия 6-го МК. В одном из немногих уцелевших донесений ее командира Потатурчева сказано, что к 18.00 24 июня дивизия сосредоточилась в районе Лебежаны, Новая Мышь, имея потери до 20-26%, главным образом за счет легких танков; тяжелые танки КВ, как указано в донесении, выдерживали даже прямые попадания авиабомб) [8].
...танковой дивизии противника не оказалось в районе Бельска, благодаря чему дивизия не была использована (в переводе с русского на русский это означает, что весь первый день войны дивизия просто бездействовала. На второй день она была направлена командующим 10-й армии Голубевым, вследствие панических донесений его подчиненных, на юг к Бельску, т. е. в прямо противоположном от Гродно направлении. Никаких танковых частей противника в полосе 10-й армии просто не было, потому и найти их Борзилов не смог. Это, однако, не помешало Болдину даже в его послевоенных мемуарах упомянуть „большое количество танков", атаковавших южный фланг 10-й армии).
...24-25 июня дивизия, выполняя приказ командира корпуса и маршала т. Кулика, наносила удар с рубежа Старое Дубно- Кузница на Гродно (вот, наконец, и первое упоминание об участии 7-й тд в запланированном контрударе на Гродно), где было уничтожено до двух батальонов пехоты и до двух артиллерийских батарей противника, при этом части дивизии потеряли танков 18 штук сгоревшими и завязшими в болотах...
(На этом и заканчивается описание контрудара 6-го мехкорпуса. Дальше начинается описание разгрома).
...к исходу дня 25 июня был получен приказ командира корпуса на отход за р. Свислочь. (Этот приказ, вероятно последний в своей жизни, Хацкилевич отдал, выполняя распоряжение командующего Западным фронтом Павлова, который 25 июня в 16 часов 45 минут приказал: „немедленно прервите бой и форсированным маршем, следуя ночью и днем, сосредоточьтесь в Слоним. О начале движения утром 26 и об окончании марша донесите. Радируйте о состоянии горючего и боеприпасов". В свою очередь, Павлов принял такое решение на основании директивы Ставки и ее представителя в штабе Западного фронта маршала Шапошникова об отводе всех войск фронта на линию реки Щара, т. е. на 100-150 км на восток. Правду сказать, из дальнейшего становится очевидно, что приказ об отходе лишь „узаконил" начавшееся беспорядочное бегство).
...По предварительным данным, 4-я тд 6-го мехкорпуса в ночь на 26 июня отошла за р. Свислочь, в результате чего был открыт фланг 36-й кавалерийской дивизии... В 21 час. 26 июня части 36-й кд и 29-й мотострелковой дивизии (6-го мехкорпуса) беспорядочно начали отход. Мною были приняты меры для восстановления положения, но это успеха не имело.
Я отдал приказ прикрывать отходящие части 29 мсд и 36 кд (здесь как видим, Борзилов дословно повторяет политдонесение 11-го мехкорпуса) и в районе м. Кринки сделал вторую попытку задержать отходящие части, где удалось задержать 128 мсп (это не вражеский, это наш полк из состава 6-го мехкорпуса все пытается задержать Борзилов) и в ночь на 27 июня переправился через р. Свислочь восточнее м. Кринки, что стало началом общего беспорядочного отступления...
...29 июня в 11 часов с остатками матчасти (3 машины) и отрядом пехоты и конницы подошел в леса восточнее Слонима, где вел бой 29 и 30 июня. 30 июня в 22 часа двинулся с отрядом в леса и далее в Пинские болота по маршруту Гомель-Вязьма...
...материальная часть вся оставлена на территории, занятой противником, от Белостока до Слонима. Оставляемая матчасть приводилась в негодность. Материальная часть оставлена по причине отсутствия ГСМ и ремфонда..."
Да уж... Переведем дыхание и попытаемся для начала подвести самые простые, т. е. арифметические, итоги.
К началу боевых действий в 7-й тд было 368 танков. Пресловутое „внезапное нападение" никакого ущерба дивизии Борзилова не нанесло. Еще до начала первых авианалетов дивизия покинула место постоянной дислокации и никаких ощутимых потерь 22 июня не понесла. В ходе наступательного боя 24-25 июня дивизия потеряла только 18 танков, да и то не все они были подбиты немецкой противотанковой артиллерией - несколько машин, как пишет комдив, просто увязли в болотах.
Борзилов в своем докладе не уточняет, какие именно танки были потеряны. Тем не менее, зная возможности противотанковой артиллерии немецких пехотных дивизий, можно с высокой достоверностью предположить, что основная ударная сила дивизии - новейшие танки Т-34 и КВ - остались в строю (на 90-мм броне тяжелого танка КВ снаряды любых немецких противотанковых пушек могли оставить только более или менее заметные вмятины).
Даже с учетом того, что 63 танка были потеряны на марше, к утру 26 июня - т. е. к началу разгрома - в 7-й танковой должно было оставаться ни много ни мало - 287 танков. Ни одна из семнадцати танковых дивизий вермахта не имела 22 июня 1941 г. в своем составе такого количества танков (в среднем на одну дивизию приходилось по 192 танка, а в пяти дивизиях 1-й танковой группы Клейста числилось от 143 до 149 танков), ни одна не имела танков такого качества, как Т-34 и КВ, которых в дивизии Борзилова были сотни!
И уже через три дня отступления, практически без соприкосновения с противником (да и не могла немецкая пехота, при всем желании догнать отступающую моторизованную армию), ото всей 7-й танковой дивизии остается „отряд пехоты с тремя танками".
Что это - фантастика? Или просто история панического бегства деморализованной толпы, сметавшей на своем пути даже тех, кто пытался ее остановить?

Впрочем, в докладе Борзилова указаны и две объективные (на первый взгляд) причины разгрома дивизии и потери всей матчасти: отсутствие ГСМ и беспрерывные удары авиации противника.
В мемуарах Болдина, как помните, названы и причины, по которым его войска остались без горючего: немецкая авиация сожгла все склады и разбомбила все железнодорожные эшелоны с топливом.
Казалось бы - о чем тут еще спорить? Нет горючего - нет и боеспособного мехкорпуса. Но не будем спешить с выводами, а лучше зададим себе два простых вопроса.
Сколько складов с ГСМ на территории Белоруссии было в распоряжении танковых групп Гота и Гудериана в июне 1941 г.? Логичный ответ: если немецкая же авиация разбомбила все склады, то ни одного. Есть и правильный ответ - до одной трети всего потребляемого бензина немцы взяли со „сгоревших складов" Западного фронта! [40].
Сколько эшелонов с горючим поступило в расположение немецких танковых дивизий в июне 1941 г.? Даже не открывая ни одного справочника, можно дать точный ответ: ни одного. Дело в том, что немецкие вагоны по нашей широкой колее не ходят, а „перешивка" на узкую европейскую колею в июне 41 г. еще и не начиналась.
И тем не менее, уже к концу июня 2-я танковая группа вермахта вышла к Бобруйску (500 км от района исходного развертывания), а 3-я танковая группа прошла 450 км по маршруту Сувалки-Вильнюс-Минск-Борисов. При этом ни Гот, ни Гудериан ни единым словом не упоминают в своих мемуарах о каких-либо проблемах с обеспечением частей горючим! И это при том, что запас хода немецких танков был в полтора - два раза меньше, чем у наших Т-34 и БТ.
А удивляться тут совершенно нечему. Танки в глубокой наступательной операции заправляются не на „складах", и уж тем более - не из железнодорожных цистерн.
„...Я оглашу очень маленькую справку. Всего, чтобы боевые машины обеспечить на 500 км марша, нужно для заправки 1200 т горючего. Исходя из этой нормы, на сутки боевой работы при марше в 125 км, обеспечение боевых машин на сутки потребует 300 т...
...во всяком случае горючего должно браться столько, чтобы полностью обеспечить выполнение двух-, четырехдневной работы и поставленной задачи... Кроме полной заправки в машинах, мы рекомендуем на каждую машину в бидонах и бачках брать не менее ползаправки...
...нечего стесняться и брать на верх танка бидоны и бочонки. Если мы раньше боялись, что бидоны с бензином при попадании зажигательных пуль будут загораться, то теперь дизельное топливо не горит и зажечь его невозможно никакой зажигательной пулей... Это дает нам право положить некоторую толику дизельного топлива в танки и иметь возможность наиболее продуктивно питать себя горючим..." [14].
Это не запоздалые советы дилетанта. Это цитата из многократно упомянутого нами доклада Павлова на декабрьском (1940 г.) Совещании. Цифра в 1 200 тонн не покажется нам такой огромной, если вспомнить, что по штату мехкорпусу полагалось иметь в своем составе 5 165 автомашин разного назначения, в том числе - по 139 топливных автоцистерн в каждой из двух танковых дивизий.
Павлов предлагал брать при вводе мехкорпуса в прорыв горючее в расчете на 2-3 полные заправки танков. Это вызвало справедливые возражения. Генерал-майор Куркин (в то время - командир 5-й танковой дивизии, а в начале войны - командир 3 МК Северо-Западного фронта) позволил себе возразить генералу армии:
„ Это не наша творческая мысль, а приказ Народного комиссара так решил вопрос, что мы сейчас будем иметь 4-5 заправок горючего на колесных машинах..."
То есть не на складах, а непосредственно в походных колоннах!
А теперь переведем эти самые „заправки" в более понятные каждому километры.
Самый устаревший из имевшихся в дивизии Борзилова танк Т-26 имел запас хода на одной заправке равный 170 км. Самый мощный и современный КВ - те же самые 180 км (тяжело таскать 50 тонн стали). Скоростные БТ и средние Т-34 имели запас хода примерно по 300 километров.
Уточним: это минимальные цифры и относятся они к движению танков по пересеченной местности. При движении по дорогам запас хода возрастает в полтора-два раза.
Таким образом, даже две „заправки" - это уже 350-500 км пути. А на пяти „заправках" корпус Куркина по хорошим европейским дорогам мог дойти до Парижа (всего-то 1 600 км от Каунаса).
Вернемся, однако, от планов Великого Похода к трагической реальности. По замыслу командования, 6 МК должен был нанести удар от Белостока на Гродно с выходом к исходу дня 24 июня в район переправ через Неман у Меркине-Друскиникай. Это 120 км по прямой. Даже с учетом боевого маневрирования эту задачу можно было выполнить вообще нигде ни разу не заправляясь, только за счет того горючего, которое было в баках танков.
Фактически, 7-я танковая дивизия, беспорядочно кружась по маршруту Белосток-Валпа-Сокулка-Волковыск-Слоним, прошла никак не более 250 км. Главным образом - по дорогам, а вовсе не по лесам и болотам. Бросить при этом всю технику „по причине отсутствия ГСМ" можно было бы только при одновременном сочетании следующих двух неблагоприятных условий:
- до 10 часов вечера 22 июня (т. е. до начала марша) танки все еще не были заправлены горючим „под пробку" и вышли на марш с полупустыми баками;
- топлива в округе, 10-й армии и в мехкорпусе просто не было или все его запасы на окружных складах и в тылах дивизии уничтожила вездесущая немецкая авиация.
Могут ли соответствовать действительности такие предположения?
Начнем с первого. В соответствии с „Планом действий войск по прикрытию отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа", утвержденным Павловым в начале июня 1941 г., „...потребность в горючем обеспечивается за счет: двух заправок, хранящихся в частях (одна в баках машин, вторая в таре), трех заправок для боевых машин и шести заправок для транспортных, хранящихся на окружных складах" [ВИЖ.- 1996.- No 3].
Конечно, не все приказы исполняются точно и в срок, бывают и случаи преступного разгильдяйства, но едва ли это могло относится к Борзилову, бригада которого еще в финскую войну была отмечена за образцовую организацию службы материально-технического обеспечения [8].
Теперь о наличии горючего на окружных складах. Из уже упомянутого „Плана прикрытия..." мы узнаем, что в районе несостоявшегося контрудара КМГ Болдина, в треугольнике Белосток- Гродно-Волковыск, находилось 12 (двенадцать) стационарных складов горючего.
Конкретно: NoNo 920, 922, 923, 924, 1018, 1019, 1040, 1044 в полосе 10-й армии и 919, 929, 1020, 1033 в районе дислокации 11-го мехкорпуса (Гродно-Мосты-Волковыск).
Расстояния между этими складами не превышали 60-80 км. Даже для ветхой „полуторки" это не более двух часов езды.
Но, может быть, склады-то были, а бензина на них и не было?
Еще в самые что ни на есть „застойные годы" Военно-исторический журнал, издаваемый Министерством обороны СССР, сообщал читателям, что:
„...к 29 июня на территории Белоруссии, занятой противником, осталось более 60 окружных складов, в том числе ... 25 складов горючего... Общие потери к этому времени составили: боеприпасов - свыше 2 000 вагонов (30% всех запасов фронта), горючего - более 50 000 т (50% запасов)..." [ВИЖ.- 1966.- No 8].
Известный психологический парадокс заключается в том, что стакан со 100 мл жидкости одни люди называют „полупустым", а другие - „наполовину полным". Коммунистические же „историки" (в отличие от просто людей) всегда говорили и писали о потерянных „50% запаса горючего", но никогда не обращали внимание доверчивых читателей на то, что даже 29 июня в распоряжении войск Западного фронта все еще оставалась половина предвоенных запасов горючего, т. е. порядка 50 000 тонн бензина и солярки.
Это по меньшей мере в десять раз превышало потребность в горючем для четырех полностью укомплектованных мехкорпусов на 500 км марша (см. выше).
Но четырех полностью укомплектованных мехкорпусов (т. е. 4 000 танков) в округе не было даже и 22 июня. По разным источникам, количество танков, находившихся в составе войск ЗапОВО к началу войны, не превышало 2 500 единиц. К 29 июня 1941 г. число „потребителей" топлива в округе катастрофически уменьшилось. Как же им могло не хватить 50 000 тонн горючего?
Но если проблемы с горючим еще можно как-то объяснить многодневными хаотичными маршами по дорогам, запруженным беженцами и беглецами, то как же КМГ Болдина, так и не вступившая в бой с главными силами противника, могла остаться без боеприпасов?
Минимальный боекомплект танка БТ - 132 снаряда, 147 снарядов в танке Т-26, 116 снарядов в КВ, 77 снарядов в „тридцатьчетверке".
Совокупный боезапас танков 6-го мехкорпуса составлял порядка 105 тысяч снарядов.
Это - минимум, и это только в танках. А еще в корпусе было 229 пушечных бронеавтомобилей и 335 „стволов" пушек, гаубиц и минометов различных калибров [78]. Если бы все это на самом деле обрушилось в течение двух дней на две пехотные дивизии вермахта, то вряд ли они смогли бы после этого куда-то наступать. С темпом 20-30 км в день.
Впрочем, если бы даже ста тысяч снарядов не хватило для того, чтобы, по крайней мере, затормозить продвижение 30 тысяч немецких солдат, то можно было и добавить.
„На окружных складах было накоплено около 6 700 вагонов боеприпасов различных видов".
Это строка из уже упомянутого исследования „Тыл Западного фронта" [ВИЖ.- 1966.- No 8]. Современные военные историки уточняют, что это совсем не так много, как может показаться дилетантам - всего лишь 85% от нормы, установленной Генеральным штабом [3].
Установленной на первые два месяца боевых действий. Как же этого могло не хватить на пять дней?
Вот тут, прижатые к стенке, коммунистические „историки" привычно вытаскивают свою любимую, свою универсальную, волшебную „палочку-выручалочку".